Уильям Р. Форстчен 
Спуск к океану — глава 1

Затерянный полк – 

Глава 1

Ханага ту Зартак, карт Синего Знамени империи казанов, покинул свою каюту и вышел на бак своего флагмана, огромного линейного крейсера «Халанага». Полторы тысячи его последователей, воздев в небеса сжатые кулаки, приветствовали его появление триумфальным ревом, эхом прокатившимся по рядам.
Его взгляд охватил собравшихся, а потом он поднял глаза на флот, состоящий из почти сотни судов, которые уже сейчас выходили под парами в море. Быстроходные фрегаты пропахивали рябь морских волн, брызги взмывали вверх, преломляя лучи утреннего солнца так, что казалось, словно ливни ярко-красных рубинов низвергались через их палубы. Вода вспенилась за кормой фрегатов, прыгнувших вперед, чтобы занять позицию в авангарде армады. Вздымающиеся волнами облака черного дыма, клубящиеся из их дымовых труб, хлестнули по ветру.
За ними шли бронированные крейсеры, несколько судов более старой конструкции по-прежнему щеголяли мачтами, с которых сегодня утром сняли паруса. И, наконец, пошел его корабль и пять других огромных линейных крейсеров флота Синего Знамени.
Гавань Кревага, известный человеческому скоту, который населял его, как Крит, уже лежал за кормой, дымящиеся руины их города являлись маяком, который, как он знал, привлечет флот Красного Знамени так же, как запах гнилой падали привлекает пожирателей мертвечины. Человеческий город находился под прямым управлением его брата, поскольку его угольные шахты были ценным источником топлива для его флота. Маневры последних шести месяцев, прочесывание Критских островов, уничтожение базы снабжения брата и человеческих рабов, изменило ход войны, сдвигая баланс обратно в его пользу. Долгожданное окончательное столкновение произойдет сегодня, решая, удержит ли он трон или его брат, Ясим Узурпатор, добьется доминирующего положения.
Ревущие возгласы его верных людей, которые неслись эхом и отражались снова и снова, подхватили другие корабли идущие курсом поблизости. Легкий фрегат, мчащийся под всеми парами, пересек курс за кормой его корабля, пропахал вихревой след, его нос, подброшенный высоко в воздух, обрушился вниз в шквале брызг. Воины Шива, люди выведенные Святым Орденом Шива, выстроились на палубе с поднятыми кулаками, их отдаленные крики повторялись эхом.
Он своим видом признал их воинское приветствие, но сердце похолодело при взгляде на них. Орден был единственным победителем на протяжении всего этого конфликта, который стравил членов семьи Зартак друг на друга. Пять братьев обернулись один против другого, и теперь осталось только двое, Ясим и он сам. Но всегда рядом находился культ Шива, заявляя святой нейтралитет и медленно набирая силу.
Он щедро заплатил за их услуги, опустошив казну за воинов и убийц, которые отправили на тот свет двух его братьев и различных родственников. Как только сегодняшний день закончится, наступит пора посчитаться с культом Шива. Это уже было запланировано, и он увидит это вплоть до самой кровавой развязки.
Он посмотрел через плечо на храмовое помещение, расположенное в кормовой части переднего мостика. Хазин, его личный священник из Ордена, ступил на мостик, сопровождаемый парящим облаком душистого ладана. В его руках лежал Святой Гир, текст Пророка Вишта, Того, кто шел между звезд.
Когда Хазин поднял книгу над головой, все замолчали. Многие пали на колени и опустили голову ниц — Хазин, на древнем языке, призвал благословение. Ханага пережил ритуал. Это было, в конце концов, частью игры власти. Молитва закончилась, он отступил назад и опустил голову, чтобы поцеловать священный текст, затем повернулся к собравшимся.
— Сегодня тот день, когда мы провозгласим победу! — закричал он, и громкие вопли одобрения встретили его слова.
— Сегодня тот день, к которому мы стремились, день, в который закончится ожесточенная распря, вызванная всеми теми из моего клана, кто желал предъявить права на империю. После сегодняшнего дня, мои товарищи, этому наступит конец. Мы вернемся домой, и снова узнаем мир.
— Сигнал с фрегата «Кинувия», мой господин.
Один из офицеров связи почтительно стоял рядом с ним, не решаясь прервать. Ханага кивнул ему продолжать, даже при том, что возгласы одобрения один за другим эхом оглашались с бака.
— Вражеский флот из семи линейных крейсеров в поле зрения.
Ханага повернулся и посмотрел на группу офицеров штаба собравшихся вокруг него. — Разве это не так, как я сказал, что это так и будет? Флот Красного Знамени принял нашу приманку. Сегодня, мои товарищи, мы увидим моего брата побежденным.
— Ваше величество, это еще не все, — прервал офицер связи.
Ханага посмотрел на старого, поседевшего офицера, верный воин, который остался на его стороне, когда столь многие другие ушли к Узурпатору. Он почувствовал напряжение в его голосе.
— Продолжай.
— Сэр, фрегат «Кинувия» также сигнализирует, что на их палубу упало сообщение с дирижабля-разведчика. За флотом Красного Знамени, также приближается флот Белого Знамени вашего двоюродного брата Сара, он находится в пятнадцати лигах к юго-востоку позади Красного флота.
Ошеломленный, Ханага ничего не сказал. Козни на протяжении жизни научили его надевать на лицо маску равнодушия, и, тем не менее, те, кто знал его, заметили вздох, увидели нервное мерцание его глаз, когда он пытался не потерять контроль над собой.
Он кивнул, глядя в сторону, задумавшись, сколько капитанов других кораблей в этот самый момент читали те же сигнальные флаги. Когда этот день закончится, если он все еще будет жив, он выпотрошит капитана «Кинувии» за этот либо глупый, либо предательский ход, подрывающий моральный дух.
— Это не имеет значения, — наконец, тихим шепотом ответил Ханага. — Пусть мой кузен присоединяется к моему брату. Пятнадцать лиг дают нам три часа, прежде чем они подойдут на дистанцию поражения. Мы разгромим моего брата, прежде чем они прибудут. Мы разрешим этот вопрос сегодня. — Он внимательно оглядел собравшихся вокруг него. — Решим здесь, сейчас!
Все молчали.
— Идите на свои места мои «анду», мои братья по крови. Ни слова вашим подчиненным, что Сар предал нас.
Офицеры молча покинули мостик, в то время как флейтист проиграл сигнал занять места по боевому расписанию. Моряки, низшие по рангу, по-прежнему в неведении о новостях, побежали к своим постам, энергично улюлюкая.
Ханага поднял бинокль и навел его на линию горизонта. Да, он смог рассмотреть головные корабли флота своего брата на краю небосклона, темного из-за дыма. Они быстро приближались. Он задавался вопросом, были ли их угольные бункеры почти пусты.
Голос благоразумия шепнул ему отступить. Остров позади него лежал в дымящихся руинах. Обширные запасы угля, сотни тысяч тонн, достаточных для снабжения топливом всего флота в течение месяца, являли собой бушующий ад. Столб дыма, словно маяк, был виден на расстоянии в сотню миль.
Отступить назад, вытянуть его. Его войска заняли бы холмы над городом и препятствовали бы любой попытке врага добыть уголь. Но если его двоюродный брат действительно предал его и перешел на другую сторону, он не мог колебаться. Он должен был уничтожить своего брата сегодня.
Проклятый Сар. Шансы были, что он перейдет на его сторону еще раз, перебежав к победителю этого боя. Отступить сейчас значит показать страх, и тогда Сар наверняка присоединится к Ясиму.
В течение секунды в поле зрения пронесся дирижабль, сопровождаемый полосой дыма. Воздушная битва, начавшаяся еще до рассвета, продолжала бушевать над флотом. Он опустил бинокль. Дирижабль находился на расстоянии в несколько миль, пламя лизало крыло левого борта. Несколько воздушных судов Красного Знамени прицепились к нему, петляя туда-сюда, вспышки света мерцали от их носовых и верхних стрелков. Горящее левобортное крыло воздушного корабля сложилось, и судно по спирали пошло вниз, шлепнувшись в море. Самолеты Красных, ловко изворачиваясь, вышли из боя, вылетев за пределы дистанции поражения орудий одного из фрегатов, вода, от упавшего дирижабля, брызнула вверх в нескольких сотнях ярдов от него. Самолеты по спирали пошли вверх, набирая высоту.
Назойливые мухи, думал Ханага , редко способны повредить линейный крейсер, но, тем не менее, весьма надоедливы. Он навел бинокль на горизонт. Было трудно различить, но он подумал, что смог разглядеть наблюдательную вышку линейного крейсера, точку между морем и небом. Горизонт был затянут узкой полосой черного дыма, которая продолжала расширяться, достаточный знак того, что весь флот приближался.
Его фрегаты, рванувшие вперед со скоростью почти пятнадцать узлов, в настоящее время находились более чем в лиге впереди и рассредоточивались, в то время как крейсерская эскадра двигалась с наветренной стороны, оставаясь в боевом построении — строй кильватера.
Подойдя к бортовому лееру, он посмотрел в сторону кормы, обратно на Кревагу. Человеческий город пылал, отмечая место заклания сотни тысяч, город, который являлся частью исконной вотчины его брата-предателя. Вот вам и покровительство Ясима. Город кормил воинов его флота в праздничной оргии, которая длилась три дня и три ночи.
Мостик вокруг него очистился, все уважительно ретировались, и он увидел священника Святого Ордена. Он указал Хазину подойти к нему.
— Ты заверил меня, что Великий Магистр позаботился о Саре, — прорычал он, понизив голос, чтобы никто не слышал разговор.
— Я это сделал, Ваше высочество.
— Я опустошил мою казну, отдав всю её твоему Ордену. Вчера, когда мы напали на этот город, твои драгоценные воины Шива не прибыли, как ты обещал.
— Ваше величество, вы знаете, к югу отсюда пронеслась буря. Она задержала транспорты.
— А теперь Сар присоединился к моему брату? Слишком много совпадений, священник. Слишком много.
— Ваше величество, я могу заверить вас, что Орден выполняет свои соглашения.
Ханага насмешливо фыркнул. — Если бы я верил всему, что ты рассказывал мне, Хазин, я бы сдох несколько лет назад. Я не верю в совпадения. Я заплатил более тридцати миллионов Великому Магистру, чтобы использовать Шив и тем самым сохранить моих воинов, и еще тридцать, чтобы быть уверенным, что Сар либо присоединился ко мне, либо был бы убит.
— И я могу обещать вам, что он присоединился к вам. Да, его флот плывет позади вашего брата. А почему? Подождите, пока битва забьет ключом, и вы увидите.
Ханага повернулся и поймал взгляд офицера своей охраны, указывая ему подойти. — Этот священник уверил меня, что Сар на нашей стороне.
Охранник, хорошо понимающий тон своего хозяин, ничего не сказал, ожидая, что будет дальше.
— Если суда Сара откроют по нам огонь, я хочу, чтобы ты вырезал его сердце.
Взгляд Хазина не дрогнул. — Я могу заверить вас, государь, — прошептал он, — такие театральные заявления являются пустой тратой времени для нас обоих. Вы увидите правду достаточно скоро.
Не обращая на него внимания, Ханага отвернулся, подняв бинокль для тщательного осмотра приближающегося флота.
Дым на горизонте продолжал расширяться в стороны. Наблюдательная вышка крейсера сейчас поднялась высоко над горизонтом, и он также увидел еще несколько. Расстояние должно быть было менее семи лиг.
Ханага повернулся к помощнику и приказал ему передать мастеру-наводчику, чтобы он обязательно держал прицел на ведущем линейном крейсере.
Скорость немного упала, поскольку часть пара была выделена от двигателей к силовым установкам шести бронированных турелей, по две на носу, в средней части судна и на корме. Громоздкие башни начали медленно поворачиваться в сторону левого борта, а затем обратно к правому, проверяя свой угол горизонтальной наводки. Когда они это выполнили, единственное тяжелое орудие в каждой башне поднялось, а затем опустилось. Более легкие башенки, расположенные под ними на нижней орудийной палубе, сделали то же самое, но они приводились в движение мускульной силой расчета из полудюжины матросов, поворачивающих рукоятки горизонтальной наводки.
На крышах основных турелей, артиллеристы, управляющие паровыми многоствольными пушками, были заняты загрузкой обойм боеприпасов. Корректировщики внимательно просматривали небо над головой, наблюдая, как дирижабли петляли, двигаясь то взад, то вперед, завязывая перестрелки, маневрируя за лучшую позицию в воздухе.
Еще один пошел по спирали вниз, на этот раз с отличительным раздвоенным хвостом и единственным основным крылом самолета Красного Знамени.
— Сир, я хотел бы отметить, что если бы Сар не выполнил свои обязательства, он бы шел с вашим братом. Вместо этого, он располагается дальше назад, — прошептал Хазин, осмелившись подойти и встать рядом с Ханагой.
Ханага чувствовал прохладное беспокойство, что священник стоял так близко к нему. Орден Шива, когда-то был просто еще одним культом, в настоящее время обладал такой властью, что его боялись даже представители Золотой Семьи Трона. В конце концов, именно он впервые использовал их, чтобы убить своего старшего брата за контроль над троном. Хазин был инструментом за кулисами той первой договоренности и в течение последних двадцати лет конфликта Хазин оставался на его стороне.
— Я бы интерпретировал это как то, что Сар идет под полными парами, — продолжил, тихо шепча, Хазин. — Твой брат пытается избежать столкновения с ним и сближается в первую очередь с нами. Это не предательство, это выполнение соглашения.
Ханага оглядел его. Да, у священника действительно есть "чувство", порой нервирующая способность читать мысли. Вот почему он завел такого ​​отличного правдовидца, того, кто мог читать мысли неосторожных, которые не знали, что Магистр-священник Ордена часто прячется за троном на аудиенциях.
Он чувствовал глаза священника, смотрящие на него, пронизывающие насквозь, как будто глядящие прямо в его душу. Он знал, что священник пытался получить преимущество, и он удержал взгляд на мгновение, потом откинул голову и рассмеялся.
— Существует игра в игре, священник, и в этот момент я просто пробьюсь по прямой и посмотрю, будет ли Тенга, — когда он произнес имя Бессмертного, он ненадолго опустил голову, — со мной или нет.
Священник улыбнулся. — Я никак и не подозревал, что вы спустя все эти годы, остались религиозным. Вы используете меня также, как вы используете любого другого.
— Все же однажды я назвал тебя другом.
Он позволил себе улыбнуться, когда сказал слово «друг». Это на самом деле являлось правдой. Они были одного и того же возраста. Хазин вышел родом из бедной семьи и его отправили стать приятелем и компаньоном принца, пока он не ушел, чтобы вступить в Орден. Орден вернул его, десять лет спустя, в качестве консультанта и посредника к брату, который убьет другого брата и таким образом начнет кровавую гражданскую войну, которая уничтожала Империю.
— Однажды?
— У тебя свой путь, у меня свой. Кроме того, ты не раз говорил мне, что только у дураков есть друзья, и императоры-глупцы долго не живут?
— Нет, у вас по-прежнему есть друзья, Мой Император. Разница, по крайней мере, для ваших друзей в том, что если вы решите избавиться от них, вы дадите им безболезненную смерть.
Хазин улыбнулся. — Ваше предложение, чтобы мое сердце вырезали, а не отправили меня в амфитеатр, не это ли знак дружбы в нашем мире?
— Если я хочу быть императором, мне нужно в первую очередь быть безжалостным, даже к друзьям, если это будет необходимо. Ты не раз говорил мне эти слова. «Чем больше власти вы ищете, тем меньше вы должны позволить себе любить. Для абсолютной власти, не позволяйте никому войти в ваше сердце». Так записал Пророк Батула.
Хазин улыбнулся. — Я учил вас этому, вы знаете.
— Да, я знаю.
Император продолжал взирать на Хазина в течение пары секунд, как будто пытаясь оценить что-то, а затем отвернулся, нарочито сосредоточив внимание на приблизившемся флоте брата. Корпуса линейных крейсеров, и даже фрегатов, были явно различимы в поле зрения. Расстояние стало менее четырех лиг.
Позади него, экипаж на мостике был занят работой. Мастер-наводчик тихо общался по переговорной трубке с дальномерщиками, расположившимися внутри наблюдательной платформы, которая взлетела на сотню футов над мостиком. После получения отчета, он придвигал к себе еще одну доступную трубку и передавал информацию на турели, где выставлялись вертикальные углы наведения орудия. Технически, два флота были уже в пределах досягаемости. Самые тяжелые орудия могли легко добить на четыре лиги. Но еще никто не мог справиться с двумя задачами дальнобойной артиллерии: стрельба из оружия с неустойчивой платформы корабельной палубы и поражение движущейся мишени.
Хазин покинул Ханагу и пошел в небольшой храм. Он вышел через минуту, ведя с собой человека, мужчину — одного из Шива.
Ханага смотрел на него с опаской, так на них смотрели все представители его расы, из-за Шива, хотя эти особи человеческого скота, были не совсем из него. Орден экспериментировал в течение десяти поколений, выводя из людей идеальных воинов империи; величайшая жертва в угоду желаниям Тенги. Ходили слухи, что на островной штаб-квартире Шива, скрещивание представителей расы также было расширено на древнюю кровь.
Этот человек был гораздо выше, чем обычный скот, хотя и не такой высокий, как носители крови Орды. Лицо бледно-оливковое, кожа — смешение всех различных видов скота, поскольку селекционеры Ордена подыскивали во всех человеческих расах по главным критериям — физической силе и выносливости, которые они потом развивали. Этот образец, даже для Шива, был совершенством: на его мощном голом теле, благодаря легкому лоску пота, покрывающему его, выделялись четко выраженные мышцы.
Он стоял неподвижно, не показывая ни малейшего следа страха.
Хазин вышел перед ним, вытаскивая острое как бритва лезвие, которое блеснуло в солнечном свете, и поднял его перед глазами Шива.
— Ты видишь, что я держу?
— Мое освобождение, — прошептал он в ответ.
Хазин кивнул и начал свое ритуальное пение на древнем языке, Шив присоединился к нему в молитве. Многие из тех, кто находился на мостике, смотрели со смесью любопытства и страха.
Молитва закончилась, Хазин вручил кинжал Шиву и сделал шаг назад. Недолго думая, тот вывернул лезвие и перерезал собственное горло, врезаясь с такой силой, что Ханага слышал трение отточенной стали по позвоночнику.
Удивительно, но жертва стояла неподвижно, едва дрогнув, когда кровь фонтаном ударила Хазина, разбрызгиваясь по палубе.
Шива продолжал смотреть на Хазина, и на самом деле проявил проблеск улыбки, когда священник протянул руку и накрыл глаза жертвы.
Наконец, его ноги подогнулись, и тело упало, кинжал выпал из его руки. Со стороны экипажа на мостике возрос одобрительный шум; жертва явила хороший знак.
Двое послушников Ордена, которые поспешно выбежали из небольшого храма, закрепили петлей гардель вокруг его ног. Их облик был скрыт под одеждами. Схватив другой конец веревки, они подняли тело вверх, ветер разбрызгал кровь по всей палубе. Тело остановилось в конечном итоге под башней поста управления артиллерийским огнем, где оно повисло, раскачиваясь в такт колебаниям корабля, разрезающего вспененное море. Тот же самый ритуал был совершен на всех остальных кораблях флота.
— Головной корабль противника открыл огонь! — указывая прямо вперед, вскрикнул один из команды на мостике, по-прежнему держа бинокль перед глазами. Ханага поднял свой бинокль и заметил клубок дыма, медленно плывущий от передней палубы головного корабля флота Красного Знамени.
Прошло несколько долгих секунд, а потом он услышал низкий визжащий стон, когда первый снаряд рассек воздух. По звуку он мог сказать, что они просчитались и снаряд упал с наветренной стороны. Огромный гейзер воды поднялся в четверти мили по правому борту. Издевательский смех вырвался со стороны команды верхней палубы.
Это был вызов, не более того.
Его собственные корабли выстроились в порядке строя кильватера, в полумиле друг от друга, оставив себе достаточно места для маневра, а броненосные крейсеры продолжали выдвигаться углом к левому борту, продвигаясь вперед от основной боевой эскадры.
Впереди, фрегаты начали вступать в бой, и брызги воды взметнулись в небо от первых залпов. Удачный выстрел Красного флота попал в среднюю часть одного из его фрегатов. Извергнулся грязно-серый столб дыма, сопровождаемый через секунду выбросом пара, вырвавшимся из единственной дымовой трубы корабля.
— Мастер-наводчик докладывает, что мы в пределах дистанции огня, сир.
Ханага обернулся к бронированному мостику. Глаза рулевого, командира корабля, и главного офицера связи были едва видны сквозь узкую щель, прорезанную в куполе из железа, толщиной в один фут. Он снова посмотрел вперед. Расстояние составляло две лиги, но море было почти спокойно. При таком раскладе как раз может быть шанс.
Он одобрительно кивнул. Отступив от леера, он открыл рот и закрыл уши.
Паровая сирена издала сигнал, предупреждая экипаж судна о том, что тяжелые орудия намереваются стрелять. Секунду спустя четыре носовых пушки открыли огонь, каждая выпустила снаряд весом более четверти тонны. Весь бак мгновенно скрылся в кипящем желто-сером облаке дыма из-за трехсот фунтов черного пороха, которые направили каждый снаряд по своему пути. Казалось, что весь корабль, застыл на секунду на месте, даже совершил рывок назад. Взрыв огня сорвал капюшон с головы Хазина и прокатился по черной как смоль гриве Ханаги. Он упивался ощущением необузданной мощи, когда наиболее мощное оружие его расы, выкованное в этом мире за тысячу поколений, развязало свою силу.
Над головой разорвались вопли приближающихся снарядов. Четыре из них ударили в нескольких сотнях ярдов за кормой. Еще один взорвался, ударив по воде в четверти мили впереди и немного левее. Последовал сигнал с флагмана, другие его боевые корабли также открыли огонь.
— Удары передних от флагмана, — закричал наводчик, с глазами, по-прежнему прикованными к крупноразмерной подзорной трубе, прикрепленной к переднему рейлингу. — Вижу три отметки, короче на шагов двести, не вижу четвертую. Линкоры противника открыли ответный огонь.
— Мой господин, возможно, нам нужно уйти внутрь, — заявил Хазин, и Ханага с готовностью согласился. В самом начале еще можно было демонстрировать геройство, но через считанные секунды полсотни снарядов хлынут дождем вокруг его корабля.
Он вошел в броневой купол, и даже при том, что после полудня температура была вполне терпимой, внутри купола стояла удушающая жара.
Секунды медленно тянулись, и напряжение было почти осязаемо. Даже внутри бронебашни он слышал визг снаряда пронесшегося над головой, а затем вопль еще одного. Гигантский фонтан воды взорвался всего в сотне шагах впереди, посылая сотрясение через весь корабль. Стальная решетка под его ногами резко накренилась. Еще больше гейзеров взлетели в воздух, некоторые на триста или более футов, а один настолько близко, что каскад воды окатил палубу, сбрасывая куски кораллов со дна океана.
В течение долгих секунд все ослепли по причине смешения морской воды и дыма. Потом воздух очистился, дневной ​​солнечный свет устремился в купол через узкий порт наблюдения.
Прямо впереди, менее чем в миле от них, сражение скопления фрегатов шло в полном разгаре. Одно из судов Ханаги сильно накренилось на левый борт, палуба уже была затоплена, оставшиеся в живых прыгали в пенящееся море. Через несколько секунд еще один просто взорвался, сдетонировал артиллерийский погреб, поднимая весь бак прямо вверх и сдирая его словно кожуру с корпуса, который в свою очередь выглядел как раскрывшийся наружу цветок. Фрагменты из железа и разорванных тел кувыркались в воздухе, пролетая сотни футов.
Закончив с кропотливой работой по перезарядке, первое носовое орудие выстрелило еще раз, а затем, секунду спустя, и вторая башня. Под палубой, он слышал как вспомогательные батареи открыли огонь, поливая снарядами битву фрегатов.
Столкновение фрегатов начинало приближаться, и несколько паровых пулеметов в надстройках открыли огонь.
Наступило время развертываться в боевой ордер, и он передал приказ. Через несколько секунд он почувствовал, что корабль накреняется под его ногами. Передние, массивные башни качнулись в противоположную сторону, готовые стрелять под углом в 90 градусов. Оживление эхом пронеслось снизу вверх, поскольку канониры средних и кормовых башен, наконец, увидели хоть что-то, по чему можно стрелять, долгий выход на дистанцию поражения, наконец, закончился.
— Все основные орудия, огонь по флагману Красных, — прокричал мастер-канонир. — Вспомогательные — сосредоточиться на ближайших фрегатах врага.
Корабль разразился адским шумом. Пар шипел от турелей и легких пулеметов. Грохот огромных двигателей на нижней палубе ритмично стучал, вспомогательные пушки стреляли резкими звуками, и каждые несколько минут одно из орудий в тяжелых башнях взрывалось с громовым ревом, который сотрясал весь корабль.
— «Асага» в беде, государь!
Два вражеских фрегата неслись прямо на линкор, который был копией его собственного судна. Существовала вероятность, что они приняли его за флагман. Ханага напрягся, сжав кулаки, с молчаливым проклятием на устах.
Основные орудия «Асаги» были полностью подавлены, медленно поворачиваясь, чтобы взять пеленг. Его вспомогательные обстреляли фрегаты. Взрывы прогремели по бронированной палубе бака ведущего корабля врага, начисто отрывая переднюю башню, которую словно ветром сдуло. Сверкнула молниеподобная вспышка света, и вражеский фрегат накренился, взрывы разрывали пополам его палубы. Затем корабль содрогнулся, отворачивая в сторону.
Однако, из дыма и сумбура, возник второй фрегат. Мчась без колебаний, он врезался в нос «Асаги». Огромный фугас, установленный на таране фрегата ниже ватерлинии, взорвался.
Два судна, из-за детонации, на самом деле выскочили из воды, вся передняя половина фрегата исчезла. Нос «Асаги», показалось, завис в воздухе на секунду, а затем он лопнул. Взрывная волна прорвалась через его нижние палубы, проникая в передний пороховой погреб, который содержал почти четыре сотни тонн снарядов и черного пороха.
Сила взрыва, даже в полумиле отсюда, ошеломила Ханагу. Люди в бронированном куполе отшатнулись от силы удара. Всё, находящееся в сотне футов впереди от «Асаги» исчезло. Ствол пяти-дюймовой пушки, весом в несколько тонн, описывая круги, вылетел из облака мусора, хлопнув по палубе флагмана, пробивая насквозь броню, торча, словно сломанная кость.
Кормовая часть гибнущего линкора поднялась в небеса, а затем рухнула вниз. Этот импульс толкнул нос корабля вперед, сотни тонн воды, протаранивая разрушенные палубы, затягивали корабль под воду. Форштевень поднялся, винты все еще крутились, несмотря на то, что котлы заполненные водой взорвались.
Еще больше взрывов сотрясли корабль, пока он уходил по спирали под воду. Кормовые турели выскочили из своих креплений. Сотни тонн железа и стали упали, врезавшись в воду. Расчеты, остававшиеся внутри, если они все еще были живы, несомненно, были смяты таким ударом, превратившись в кровавые бесформенные массы.
То, что осталось от корабля пошло прямо ко дну. Пузыри воздуха, сырой пар, и обломки били струей из пробитых бронепластин и отверстий в местах крепления турелей. Корма исчезла под бурлящими волнами, а затем, через несколько секунд, разразился еще один взрыв, выбрасывая часть кормы обратно из воды, когда взорвался кормовой погреб. Толчок от взрыва понесся через воду, посылая грозоподобное сотрясение через палубу флагмана.
«Асага» погиб. С момента тарана, до тех пор, пока все не было уничтожено прошло менее тридцати секунд… и тысяча самых отборных воинов-моряков Ханаги были потеряны.
Флагман продолжал поворачивать, и катастрофа теперь осталась за кормой. Пять из шести турелей Ханаги были заняты. Неприятельский авангард шел под парами в том же направлении менее чем в шести тысячах ярдов, в то время как безумный водоворот битвы фрегатов бушевал между ними. Обе стороны пытались блокировать одна другую от сближения, в то же время, желая ринуться и совершить свои самоубийственные наскоки на вражеские линкоры. Легкие бронированные крейсеры также присоединились к битве. Оба флота, подплыв с наветренной стороны, теперь повернули друг на друга.
Он увидел первое чистое попадание по линкору противника, не по флагману, но все же смертоносный удар, начисто оторвавший носовую башню. Массивные столбы воды поднялись на сотни футов, взбалтывая бирюзовые воды в покрытый пеной водоворот из темного песка, кораллов, и тысяч мертвых рыб.
Два флота стремительно продвинулись на несколько лиг. Оставив за кормой битву фрегатов, они постепенно сближались, двигаясь под углом.
— Наши самолеты, мой господин!
Ханага побежал к правому борту и выглянул через открытую смотровую щель. Он придержал сотню дирижаблей, скрытно размещенных на суше и которые были гораздо тяжелее, чем горсточка хрупких самолетов, которые могли стартовать с раскачивающейся палубы корабля.
Дирижабли ворвались, прижимаясь к воде, несколько прошли в опасной близости от его собственного корабля. Когда его носовая башня выстрелила, удар от пролетающего рядом снаряда оторвал крыло самолета. Он повернул на 180 градусов, закрутился, потеряв управление, и упал в море.
Воздушный флот устремился вперед, растягивая фронт атаки.
— Черт! Они не концентрируются! — закричал Ханага, смотря на своего офицера связи. — Ты не можешь приказать им, чтобы они сконцентрировались на флагмане!
— Мой господин, во всей этой суматохе, они ни за что не разглядят сигнальные флаги!
— Попробуй, черт возьми, попробуй!
Не обращая внимания на опасность, он вышел из заднего люка бронированного купола и обошел его к переднему мостику. Часть леера была потеряна, опаленная до черного цвета, и он заметил какое-то грязное пятно, похоже, это был обугленный обрубок ноги, врезавшийся в боковую стенку бронебашни, и лежавший разорванным и сплющенным на палубе.
Дирижабли продолжали лететь вперед, а затем, не веря своим глазам, он увидел, как первый из них сбросил бомбу, не достигнув доброй мили до флота противника. Он резко начал набирать высоту и выполнив разворот, пошел прочь. Один за другим дирижабли избавлялись от груза. Занимая места в боевом порядке после своего лидера, воздушные суда начали подниматься, двигаясь в сторону от битвы.
Лишь несколько дирижаблей продолжили атаку, и все они были разорваны на части огневой мощью паровых пулеметов флота Красных.
Ханага стоял молча, наведя бинокль на ведущий дирижабль. Ему казалось, что он почти видит пилота, капитана его воздушного флота, и спрашивал себя, а не смеялся ли тот.
— Ваш брат, скорее всего, добрался до него, — вздохнул Хазин. — Я пытался предупредить вас об этом.
— Виртуозный ход, — прошептал Ханага. — Он, должно быть, достал его много лун назад. План внутри плана.
— Вы сделали бы то же самое.
Ханага кивнул, а затем, отпустив бинокль, он хлопнул кулаком по стене купола. — Но это были мои дирижабли! — воскликнул он. — Я насажу голову капитана воздушных сил на пику за это!
— Если мы выживем, — прошептал Хазин. — Мой господин, мы уже превзойдены количественно Красным флотом. Воздушный удар был вашей главной надеждой. Это конец.
Ханага отмахнулся от него, заставляя замолчать. Если они оказались предателями, то почему бы не разбомбить свои корабли? Это было любопытно. Скорее всего, капитан не смог добиться от пилотов пойти на полное предательство и вместо этого просто пошел на нейтралитет. Будь они все прокляты.
— Начальник отдела связи. Приказать всем линейным крейсерам повернуть прямо на линию врага!
Он снова посмотрел в сторону бронированного купола. Офицер стоял внутри, с широко раскрытыми глазами. Все видели предательство воздушного флота, а с ним, разрушение их надежд на этот день. С потерей «Асаги», шансы были сейчас три к двум против них, и на горизонте к юго-востоку темные пятна дыма, отмечающие продвижение флота Сара, расширялись в стороны. Скорее всего флот уже был в поле зрения с верхней башни управления артиллерийским огнем.
Офицер все еще колебался.
— Сделай это! — взревел Ханага.
Испуганное лицо офицера-связиста исчезло. Через несколько секунд открылся небольшой люк в крыше купола, и флаги помчались вверх на фале, ловя ветер, щелкая, когда они достигли основания артиллерийской башни в сотне футов над мостиком.
Раздался визг пролетающего вблизи тяжелого снаряда, поток воздуха от него чуть не сбил Ханагу с ног. Он врезался в воду почти в ста ярдах от леера правого борта. Удар взрывной волны окатил его. Он проигнорировал ее, наставляя бинокль на боевой порядок противника.
Рулевой, отвечая на его команду, послал восемнадцать тысяч тонн веса корабля в резкий, изящный поворот, разрезающий морские волны носом. Палуба корабля при этом накренилась. Когда они выпрямились, передние башни выстрелили, дым, временно ослепил его.
Желто-серые облака унеслись мимо, и, глядя в амбразуру, он увидел, что все, кроме одного из его сохранившихся крейсеров последовали приказам и поворачивали прямо на вражеский флот.
Маневр сократил его эффективную силу почти в два раза, пока только носовые и средние башни могли надвинуться на цель, в то время как кормовые турели его врага могли продолжать стрелять. Маневр, по крайней мере на данный момент, бросил их в качестве цели в сторону, и следующий залп снарядов пролетев по дуге высоко над головой, рухнул в полумиле за кормой, и поразил то место, где флот был бы, если бы они продолжали идти параллельным курсом.
Битва легких крейсеров шла почти прямо по курсу. Корабли рубились друг с другом на расстоянии менее тысячи ярдов. Крейсер Красного флота исчез в колоссальном взрыве. Один из фрегатов Ханаги протаранил еще один, снося корму корабля. Фрегат на самом деле пережил удар, отступая, его вспомогательная носовая часть уцелела.
Сверху донесся нарастающий высокий пронзительный визг. Ханага бросился на палубу. Cнаряд поразил флагман, попав прямо в кормовую часть мостика. Он взорвался в верхней части левобортной турели в середине корабля, разрывая ее на части. Вперед с большой силой вылетел град из обрезков железа и удушающий черный дым. Единственное, что спасло ему жизнь, была тяжелая туша купола между ним и взрывом.
Он почувствовал, как что-то тяжело хлопнуло во внутренней части купола.
Он вскочил на ноги и посмотрел внутрь. Струйки дыма извивались наружу из обзорных портов, а затем все очистилось. Он почувствовал дрожь от страха. Должно быть осколок от взрыва, прорубил заднюю узкую смотровую амбразуру — либо так, либо пробился вверх с нижней палубы. Затем раскаленный металл исполосовал все внутри, подобно камешку, метущемуся взад-вперед внутри трясущейся бутылки. Каждого внутри размозжило в кровавое месиво.
Еще один снаряд прилетел по дуге, детонируя прямо в кормовой части корпуса. Сила удара приподняла заднюю часть корабля, а затем с силой швырнула его вниз. Он сразу почувствовал, что что-то не так, скорее всего, от силы удара оторвало винт или изогнуло приводной вал.
— Мой господин, мы потеряли боевой мостик! — прокричал Хазин, пытаясь перекричать шум взрывов, стреляющих орудий, и пронзительного рева неживого духа пара, извергающегося из разорванного трубопровода.
Ханага кивнул, по-прежнему находящийся в состоянии шока от силы удара и кровавой бойни, произошедшей там, где он стоял всего несколькими секундами ранее.
— Судном нужно будет управлять из машинного отделения!
Ханага все еще не мог ответить. Его носовые орудия выстрелили еще раз, и, подняв глаза, он увидел, что вражеский флот находился ужасно близко, сейчас меньше, чем на расстояние лиги. Канониры опускали стволы. Вскоре они будут стрелять прямой наводкой, и почти каждый выстрел попадет в цель.
Вражеский флот держал линию, не разрывая строй. Они приняли вызов самоубийственной атаки.
— Ваши приказы, сир? — прокричал Хазин.
Провизжал еще один снаряд, и он низко нагнулся, дрогнув, когда тот ударил по поверхности носовой палубы. Но он попал под таким ​​небольшим углом, что взрыватель ударного действия боеголовки не сработал. Он увидел, как массивный снаряд рикошетит вверх от палубы, и несется прочь, прорываясь через океан, кувыркаясь из конца в конец, исчезая в дыму.
«В течение двадцати лет я сражался, чтобы достичь этого момента», подумал он. «Сколько моих родственников я умертвил, сколько убийств с помощью наемников, сколько ножей ударило в спины и сколько поднесено пиршественных чаш с ядом? Сколько было заключено договоров, чтобы потом их нарушить, сколько сотен тысяч мертвых? Все ради власти Золотого трона, удерживая его против попыток захвата столь многими из моих родственников, моих собственных братьев, пока не остался только Ясим, чтобы бросить мне вызов. Ясим, самый слабый силой духа из них всех, но и самый хитрый. Он держался сзади, пока я не устранил почти всех остальных соперников, и тогда он ударил».
За какую-то долю секунды все изменилось. Сейчас мечты о рассвете гибли, подобно кроваво-красному солнцу, погружающемуся в кроваво-красное море.
«И мой брат выиграет в этот день. Черт побери его душу, он победит».
Ханага оглянулся на юго-восток. «Или это будет Сар, этот ублюдок? Он должен был улыбаться. Проклятье, до некоторой степени мы все ублюдки. Это не имеет значения, принимали ли на себя наши отцы обет спаривания или нет. Мы существуем, чтобы убивать или быть убитым, мы стремимся к власти престола Империи Казанов и, как только оказываемся на нем, стремимся убить любого, кто мог бы мечтать заменить нас. Кровь знатного рода просто предлог, чтобы достигнуть этого. Все, что имело значение, в конце концов, был захват власти и ее удержание».
Провизжал еще один снаряд, на этот раз, поражая корму, сила удара приподняла палубу под ногами, а затем швырнула ее вниз. Он поднял бинокль и сфокусировал его на флагмане своего брата.
Все еще без попаданий. Потом он увидел то, что похоже станет взрывом, куски палубы взмыли вверх… но без взрыва. «Почему нет взрыва?
Мы должны были уже попасть дюжину раз». Он видел единственный огонь на линейном крейсере врага, и это было все.
«Почему нет взрывов? Половина их кораблей должна пылать огнем или затонуть к настоящему времени. У меня несколько лучших канониров в Империи».
— Должны ли мы сигнализировать флоту выйти из боя? — спросил Хазин.
Ханага огляделся. Сплошная катавасия. Несколько его крейсеров по-прежнему атаковали. Один из них наполовину горел за мостиком на всем протяжении до кормы, но его носовые орудия все еще стреляли. Ослепительная вспышка света вырвалась из вражеской линии. Легкий крейсер взорвался, раздираемый на части от носа до кормы, артиллерийские погреба разорвались, но корабли из основных сил, все они были по-прежнему в действии. От верхних стрелков его корабля донеслись слабые возгласы воодушевления. Их крики вскоре были заглушены, когда разорвался еще один снаряд.
Подошел офицер и отдал честь. — Сир, восхваление Тенге, что вы живы. Помощник наводчика Сутана послал меня, чтобы найти вас. Он утверждает, что ни один из наших снарядов не взрывается.
— Я знаю, это. У меня есть глаза, черт возьми.
— Сир. Помощник наводчика Сутана просит доложить, что он приказал раскрыть запал снаряда, и он обнаружил, что капсюль был согнут.
— Что?
Офицер опустил голову. — Сир, капсюль для снаряда был согнут так, что он не ударит по детонатору при столкновении.
Ханага смотрел на него, не в силах говорить.
Еще больше снарядов гремело вокруг, некоторое количество из них с резкими, подвывающими щелчками от вспомогательных батарей вражеского флота. Один из них ударил в башню управления артиллерийским огнем, и, с раздирающим грохотом, башня пошатнулась и упала на правый борт. Крики ее расчета быстро оборвались, когда башня рухнула на кормовую палубу, сваливаясь в кучу со всеми другими обломками битвы.
— Скажи Сутане установить новые капсюли во все снаряды, когда их вытаскивают из порохового погреба.
— Ваше величество, это приведет к задержке стрельбы.
— Тебе не кажется, что я знаю это? Ты предлагаешь нам палить снарядами, которые не взрываются, а?
— Нет, мой господин.
Офицер быстро удалился, очевидно, в ужасе.
Вражеский фрегат вышел из суматохи битвы, которую отнесло назад, но теперь она вновь нагнала основной флот. Фрегаты шли прямо на флагман. Вспомогательные орудия нижней палубы навелись на эту новую угрозу. Пулеметчики надстройки открыли огонь, трассировочные патроны скользили через воду, нацеливаясь на мостик врага.
Ханага стоял молча, не обращая внимания на заклание.
Хазин приблизился к нему. — Сир, покиньте корабль.
— Что?
— Сир, нас предали, — решительно сказал Хазин, глядя прямо в глаза Ханаги. — Да, предали.
Не дожидаясь отклика, Хазин подошел к ограждению правого борта, наклонился, и, вытащив красный вымпел из-под туники, он начал махать им фрегату, который вывалился из главной битвы и теперь шел параллельно и чуть позади флагмана. Через несколько секунд фрегат начал ускоряться и приблизился.
Ханага, едва замечая деятельность Хазина, стоял молчал. Он всегда владел ситуацией в моменты кризиса, но это было за пределами его мастерства. Он попал в сложную ловушку. Он, наконец, посмотрел на Хазина, готовый отдать приказ, чтобы его сердце вырезали, но увидел, что палач, которого он назначил, был мертв, ему оторвало голову.
Очередной снаряд взорвался на корме. Он чувствовал его силу, распарывающую нижнюю палубу, крики эхом катились сквозь вентиляционные шахты, сопровождаемые выбросами пара.
Орудия обоих бортов были полностью подавлены, выстрелы велись под таким небольшим углом, что снаряды, при ударе об воду, отскакивали вверх и неслись, вопя, дальше. Он заметил один из своих линейных крейсеров, шедшего под парами между двумя вражескими кораблями, все орудия стреляли, а затем он снова исчез за завесой дыма.
Фрегат, приблизившийся к правому борту, реверсировал двигательные установки, сбрасывая ход, выравнивая скорость с гибнущим флагманом.
Хазин снова оказался рядом с ним. — Следуйте за мной, мой господин. Оставаться здесь, сейчас, это самоубийство. Вам следует перестроиться. На берегу по-прежнему стоит армия, которая может держаться неделями, если это будет необходимо. И помните, мои Шивы высадятся на противоположной стороне острова! Мы можем продержаться, затем, позже, переговорим с Саром или вашим братом. Находясь здесь, вы погибните.
Ханага чувствовал крен судна под своими ногами. Он кормой набирал воду.
Никого не было на мостике, только он и Хазин. Распахнулся носовой люк, и из него полились матросы, некоторые из них были ужасно ошпаренные, с отслаивающейся плотью и мехом.
Он снова посмотрел на Хазина. — Меня предали.
— Нас предали, государь, — резко ответил Хазин. — Теперь, во имя Тенги, пойдемте со мной, пока еще есть время. Я могу спасти вас!
Пока он говорил это, он указал на фрегат рядом, едва ли дюжина футов разделяла два судна. Линь извивался от фрегата, и Хазин схватил его, закрепив к лееру.
Сир!
Пара членов экипажа фрегата держала второй конец веревки и кричала им спуститься вниз.
Всегда наступит завтра, Ханага, — спокойно сказал священник. — Ваша легенда должна быть восстановлена. Борьба должна продолжаться. Сар и ваш брат получат свой расчет, и вы должны передислоцироваться, чтобы собрать осколки после этого. Сегодня это всего лишь мгновение.
В те секунды пока он говорил это, священник схватил веревку и вскочил за борт. Перехватывая руками, он спустился по веревке, и очутился на палубе, а затем жестом показал Ханаге последовать за ним.
Ханага колебался, но потом пошел через борт, скользнул вниз, сжигая руки. Сразу как он добрался до палубы, фрегат резко отвернул в сторону и начал гонку прочь.
Ханага, ошеломленно смотрел на свой некогда гордый флагман, победитель десятков боевых столкновений, он сильно кренился, взрывы разрывали его на части.
Хазин утешительно положил руку на плечо Ханаги. — Сир, давайте удалимся в каюту капитана. Вам нужно выпить.
Ханага кивнул, чувствуя позор, что он отказался от своего корабля, оставив там умирать преданных матросов и товарищей. Он пытался оправдать это как необходимое действие, которое принял бы любой император, и все же до сих пор это врезалось в его душу.
Хазин указал на люк, ведущий в каюту капитана.
— Вы идете, потом я. Идти первым, будет выглядеть для меня неуместно.
Ханага кивнул и шагнул вовнутрь.
А там, на другой стороне, он увидел полдюжины членов Ордена.
Мгновенная вспышка понимания, осознания того, как все куски этого момента, выложенные через годы, в конце концов, привели к этому.
Удар сзади пошатнул его, проталкивая его вперед в каюту. Он задохнулся, неуклюже потянулся рукой к спине, чувствуя, кинжал Хазина в ней.
Затем члены Ордена приблизились, чтобы закончить ритуал.
— Я доверял тебе когда-то, — выдохнул он, глядя на Хазина, друга его юности, Второго Магистра Ордена.
— А это, государь, всегда была ваша ошибка, — вздохнул Хазин, с почти задумчивой ноткой в голосе.
Удары пришли, один за другим, кинжалы глубоко резали, вгоняемые с силой.
Он больше не сопротивлялся. Усталость от жизни, со всеми предательствами, заставила его уступить.
Хазин вытащил кинжал из спины Ханаги, подержал его, как будто проверяя баланс, и посмотрел на умирающего императора.
— Империя, — выдохнул Ханага.
Хазин улыбнулся. Это было последнее, что император казанов Ханага увидел, тот, кого он когда-то называл другом, опустился на колени, чтобы закончить работу.